Господа присяжные заседатели. Прежде, чем оценивать виновность обвиняемого, необходимо определить меру вины. Судить Гамлета по современному уголовному закону нелепо - закон не имеет обратной силы, да и представления о допустимом и недопустимом сугубо изменились в наши дни. Мы стали снисходительнее к людям, преступившим грань дозволенного, наказания преступникам стали мягче, обращение - человечнее. Одновременно мы стали снисходительнее и к собственной персоне. Строгость воспитания и нравов ослаблены, незыблемые когда-то понятия "честь" и "долг" стали для необязательными, а за прегрешения против правды и чести, за которые наши предки часто расплачивались кровью, нынче нам грозит в худшем случае пощечина.
Но во все времена убийство было тяжелым грехом. Виновность в смерти подразумевает непосредственную причину смерти. Убийца - тот, кто причинил другому смерть. Не обязательно он должен убить своими руками. И не обязательно он должен хотеть убить. Но обязательно убийца СОЗНАТЕЛЬНО СОВЕРШАЕТ ДЕЙСТВИЕ, приведшее к смерти. Так, пьяный водитель не для того садится за руль, чтобы убить. Но факт, что "он не знал, что так получится", не снимает бремя вины.
Итак, что же произошло. Гамлет и Офелия любят друг друга. Они не помолвлены, они просто пара влюбленных. Гамлет пишет Офелии письма, стихи, которые она с детской простотой и одновременно решимостью веры в возлюбленного показывает отцу и брату. Те предостерегают ее от поспешности и излишней доверчивости. Отповедь Полония более цинична и прямолинейна - опытный царедворец видит опасности и преимущества этой связи. Письмо, прочитанное Клавдием заканчивается фразой "я твой, пока эта махина ему принадлежит". Какая махина и кому принадлежит? Разумеется, король Клавдий, а махина - Датское королевство. В этой фразе, возможно, ключ к пониманию последующей трагедии.
Сцену, воспроизведенную уважаемой свидетельницей Прасковьей, можно с полным основанием назвать сценой казни Офелии. Сказать в лицо этой девушке, почти девочке, что ее возлюбленный ее не любит! Ее прекрасный принц ее не любит! Гамлет весьма убедительно показывает, что она для него просто не существует. И это после того, что он писал:
Не верь дневному свету,
Не верь звезде ночей,
Не верь, что правда где-то,
Но верь любви моей.
Почему он это делает? За что?
Гамлет лжет. Он разыгрывает перед Офелией сумасшедшего. Именно разыгрывает, с исключительным мастерством, как разыграл только что Полония. Он действует по своему плану. Он не подозревает, что его подслушивают, как позже не заподозрит отравленной шпаги. Он слишком прямодушен для этого.
Из всего набора его дурацких фраз выделяется одна осмысленная, повторенная трижды: "ступай в монастырь". Только это правда, все остальное - ложь. Это прямое указание Офелии. Гамлет не просто посылает ее на все четыре стороны, он велит ей стать монахиней. Почему? Да потому что по-прежнему любит ее, и, как всякому влюбленному, ему невыносима мысль, что она достанется кому-нибудь другому. "Ступай в монастырь" - настойчиво твердит Гамлет. А чуть раньше - "помяни меня в своих молитвах, нимфа" - беспомощный призыв к единственно близкому существу. Нет, господа присяжные, это не крушение идеала, созданного девичьими фантазиями. Это продуманная измена.
Зачем это ему нужно? Затем, что с момента, как "махина" свалилась ему на плечи, Офелия стала ему помехой. В этой махине мать-изменница, дядя-убийца, лживые придворные, фальшивые друзья, судьба Дании. Гамлет решает избавиться от Офелии, раз и навсегда, как от ненужной обузы. Быть или не быть - он еще не решил. Но в любом варианте Офелия для него становится лишней.
Кому из них двоих больнее в этой сцене? Ему, вырывающему любовь из сердца или ей, обманутой и брошенной? Как он может довести это дело до конца, вынести мучения любимой? Его грубость преувеличена - он инстинктивно пытается покончить побыстрее, как отсечь одним махом больную конечность. Он сильный человек, принц Датский. Он из тех, кто в случае необходимости мог бы сам отпилить себе руку. И его боль только подстегивает его решимость.
Офелия в ужасе и горе. Но женское сердце трудно обмануть, и она чувствует фальшь. "Какого обаянья ум погиб!" - она списывает все на его безумие. Принц не может предать ее, такого не может быть! Так не бывает - вчера клялся в верности, сегодня отвернулся. Она любима! Просто у него помутился рассудок.
Пьеса еще раз сводит их вместе в сцене мышеловки. Она говорит с ним, даже кокетничает, пытается разглядеть в нем прежнего благородного, великодушного, сильного, милого ей Гамлета. Но тщетно, Гамлет непоколебим. Он уже исполняет свой замысел, который для него важнее всего на свете. Ей достается в ответ та же пугающе-вымученная пошлая околесица, что и раньше.
Почти сразу после разговора с Офелией и скандала на спектакле Гамлет убивает Полония - убивает по ошибке, думая, что это Клавдий. Убивает отца своей возлюбленной. Так окончательно свершается его измена. Закон жизни неумолим, невозможно изменить частично, как и невозможно чуть-чуть полюбить. Вставший раз на путь измены идет по нему до конца.
Для Офелии окончательная измена Гамлета становится окончательной катастрофой ее жизни. Ее любовь поругана. Ее разум не справляется с непосильной для полудетского ума задачей - КАК ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Прибытие Лаэрта, ее брата, и пронзительная, рвущая душу сцена, когда
сумасшедшая Офелия раздает цветы и поет песенку. Вот оно, подлинное безумие, в отличие от притворства Гамлета. Все присутствующие потрясены, даже Клавдий, на чьей совести гибель брата-короля. Изломанная, раненая птица. Безумное дитя. Растоптать этот цветок, не успевший даже распуститься - не страшнее ли это преступления Клавдия?
Белый саван, белых роз
Деревце в цвету,
И лицо поднять от слез
Мне невмоготу.
Шок от полученной раны скрадывает боль - такова защита живой души, что она как бы отключается от разящей реальности, перестает замечать ее, прячется в панцирь, как черепаха. Это последняя отчаянная попытка жизни спасти себя. Офелия не помнит, что стало с отцом: "говорят, у него был легкий конец". Образ возлюбленного также помутнел и раздвоился, одна его половина умерла, другая надругалась над ней.
Лаэрт чувствует точно, что виновник гибели дорогой ему сестры - это Гамлет. Он вне себя от гнева и горя. Во время похорон сестры он прыгает в могилу и громко кричит.
И тут Гамлет не выдерживает. Они ведь оба потеряли ее, один - любимую сестру, другой - любимую невесту. Но Гамлету судьбой отказано в последнем праве - оплакать свою возлюбленную. Потому что не может изменник оплакивать преданную ИМ любовь, как палач не может оплакивать свою жертву. Это первая расплата за измену. Гамлет схватывается с Лаэртом в рукопашную, как будто пытаясь в ревности заткнуть ему рот: ведь Лаэрт ближе к Офелии, он рыдает и взывает по праву, и Гамлет будто ревнует, что Офелия может услышать брата, а его нет... Почему Лаэрт может излить горе в крике, а он не может? Несправедливость! Это уже похоже на безумие.
Ты слезы лить пришел?
В могилу прыгать, мне на посмеянье?
Живьем зарытым быть? Могу и я.
Ты врал про горы? Миллионы акров
Нам на курган, чтоб солнце верх сожгло
И в бородавку превратилась Осса!
Ты думал глоткой взять? Могу и я.
Нет, сэр, не можете. У вас, в отличие от Лаэрта, никто не отнимал Офелию. Вы сами променяли ее на удовольствие проткнуть Клавдия. Этот крик Гамлета - ужас смутного осознания своей ошибки, того, что он променял драгоценность на грошовую фальшивку.
Но Гамлету остается жить недолго. Он и не сможет прожить остаток жизни после того, что совершил. Поставив месть главной целью в жизни и пожертвовав любовью ради "махины", он проиграл и свою жизнь.
Итак, господа присяжные, ваше решение.
RE: Офелия и Гамлет,
Praskovya, 13-10-00, (1)
RE: Офелия и Гамлет,
Гай Тарквиний, 13-10-00, (2)
между прочим,
Вета, 25-10-00, (33)
Если нет, то готов с Вами обсудить альтернативные произведения: скажем, "Бурю" или "Венецианского купца" - вот их-то я у Шекспира перечитываю с большим удовольствием.
