Кольский. Умба.

Началось с того, что забыли половник. Адмирал понадеялся на Усы, а Усы вспомнил про половник только на вокзале. Усы велел жене позвонить жене Дровосека, который должен был присоединиться к нам на неделю позже, чтобы он взял половник. В последствии оказалось, что и Дровосек половника не привез. Ерунда, казалось бы, но без этого маленького инструмента дежурные испытывают большие неудобства.

Река петляет между болотами, скалами, лесами, то разливаясь и останавливаясь, то шумя перекатами. Нам спешить некуда. Через два-три ходовых дня мы должны встретить Дровосека с семьей, а времени до этого неделя. Операция весьма деликатная: фонтана в середине зала тут нет, и место встречи, намеченное на карте перед походом, обе встречающиеся стороны должны определить с большой точностью. Особенно проблемно это для Дровосека, поскольку он должен ехать на машине и затормозить в нужном месте. Поэтому перед выездом его снабдили волшебным прибором, называемом GPS.

На реке сравнительно много туристского народа: в день мы видим 1-2 группы. Дышится восхитительно легко, северный кислород сам влетает в легкие, и от этого, между прочим, курить хочется в два раза чаще, чем в городе. Сигарет нам постоянно не хватает.

В который раз, хотя знаешь, что вероятность кувырнуться ничтожна, мандраж по спине. Спасительный, в общем-то, мандраж. Не меньше часа уходит на осмотр под грохот воды и обмен наблюдениями надсадным криком. Перетыкали пальцами во все камни. На противоположном берегу палатки, обитатели которых развлекаются, таская пустые катамараны вверх и съезжая по валам. Неподалеку от палаток виднеется памятник кому-то.

Прыжок с падуна

Когда порог пройден, испытываешь потрясающую смесь мальчишеской гордости, девчоночьей сентиментальности, в общем, молодеешь как в сказке. Каждый нерв отдыхает по мере того, как гул падуна, уже не такой грозный, как раньше, постепенно стихает за спиной.

Мы вплываем в озеро Капустное. В конце озера должна состояться историческая встреча с Дровосеком, а у нас еще 4 дня впереди, так что останавливаемся на первом подходящем месте. На этой стоянке произошли два совершенно необычных для нас события.

Во-первых, у нас сперли два рюкзака с продуктами. Это что-то такое, что в голову не лезет, но факт - сперли. Утром завхоз поднял тревогу, все разбежались искать, но тщетно. На береговой полоске песка нашли свежие следы сапог, стало быть, приплыли на лодке. Унесли часть крупы, сахара, несчастную бутыль пива, и, что обиднее всего, почти всю соль и растительное масло. Без соли совсем тоскливо. К досаде примешивались мрачные мысли о том, какие сволочи это устроили - оставили нас без еды посреди леса. И, с другой стороны, до чего нужно довести людей, чтобы они рисковали ради такой ерунды. Ведь если туристы застукают воров, трудно представить, чем это кончится. Кругом на десятки километров никакого жилья.

Во-вторых, к вечеру к нам прибежал босиком какой-то юркий мужик и принялся канючить чаю, затем водочки, затем таблеточки. Рыбак определил его как наркомана в ломке. Мужик сказал, что сам он из города километрах в 60 отсюда, а у него на другом берегу есть избушка, и что он вброд перешел оба рукава реки, утопив при этом сапоги. Жутковато. В левом рукаве шивера, вброд ее переходить - утонуть раз плюнуть. Дали чаю, поболтали, перевезли на другой берег, отказавшись от приглашения погреться у печки... Оба случая нагнали желание не задерживаться в этом месте, так что решили завтра уплывать.

Наутро мимо проплывала эскадра разнокалиберных судов. Позвали их к берегу в надежде выпросить соли. Выяснилось, что это группа платных туристов, инструктор их водит по Умбе две недели, а стоит все удовольствие 140 букселей на брата. И что их тридцать человек. И что это они стояли на Падуне. Странное впечатление произвела эта команда. Адмиралу они не понравились, и он призвал завхоза воздержаться от дальнейших контактов, тем более, что соли все равно не дали. Те, что подплыли, не знали, где у них соль. Зато следующие подплывшие остановились метрах в 100 от нашего лагеря, выбросили со своей баржи на берег, как чушку, вчерашнего мужика и уплыли. Мужик был в стельку пьян. Оставлять его здесь не хотелось, но ждать пока он очнется тоже не хотелось. В конце концов рассудили, что погода теплая, солнце светит, дождя не предвидится, а мужик - местный, не пропадет.

В общем, поплыли в мрачном настроении. Да и озеро скучное, мелкое и заросшее какой-то капустой. Даже забыли про отсутствие соли...

В общем, плывем дальше. Кто плавал по озеру, знает, как трудно сориентироваться среди островков и однообразных берегов. Местность опять же ровная, с холмами было бы проще понять, где мы находимся. А нам еще нужно выбрать место для ожидания дровосека.

Навстречу тарахтит маленькая моторка, дед с бабкой. "Заблудились?" - участливо спрашивает бабка. Прознав, что нас обокрали, бабка с дедом обругивают каких-то "бичей", разворачиваются и через 20 минут приезжают с продуктами: соль, крупа, масло. Отдаем в обмен две банки тушенки - плата довольно-таки символическая. Следующие 3 дня прошли в неге и лени. Пробовали ловить рыбу, но везде страшно мелко. Вечера коротали за разговорами, между делом приготовили материал для Дровосека. А в назначенный день Рыбак и Усы успешно сплавали и встретили Дровосека со чады по прозванию Рембо и с маленькой дочкой.

Закат на Капустном озере

Впереди порог Семиверстный - шивера километров на 9, местами с полуметровыми валами. Это потом выяснилось, что это шивера, а пока что мы чешем репу: плыть наобум страшновато (фиг его знает, что там впереди), просматривать с берега такую даль - потерять день. Решаем плыть сходу "конвейером", причаливая, где возможно, и ожидая появления следующего экипажа. План может быть и хороший, но реализовать его трудно. Через 5 минут после отплытия первого ката все сбились и поплыли как попало, обгоняя друг друга.

Примерно такая картина на Семиверстном пороге

Вот тут-то чуть не случилась катастрофа. Дровосек допустил какую-то ошибку. Вроде и место было совсем простое, и отвлекающих факторов (непогода, гнус) не было. Катамаран развернулся лагом, ткнулся передутым баллоном в камень, и его мгновенно опрокинуло течением. В "люльке" сидела 4-летняя девочка, она оказалась между баллонами, прижатая снизу к сетке спасжилетиком. Дровосек был пристегнут к сидению самосбросом, но, разумеется, в момент переворота не сообразил отстегнуться, а инстинктивно пытался выпрыгнуть. Ремень его не пустил, и Дровосек оказался под катом вниз головой. В такие моменты человек не помнит, что происходит. По-видимому, все длилось две-три секунды. Дровосек и его жена встали на дно (по счастью было неглубоко), женщина выхватила ребенка из-под сетки, а Дровосек рывком перевернул кат и умудрился отбуксировать его к берегу.

Высаживаемся на острове. Здесь нас ждет еще одно чудо: пару лет назад здесь открыли древние наскальные рисунки, датируемые 3-4 тысячелетием до нашей эры. На каменном берегу у воды большая надпись с просьбой не разводить новые кострища и не портить этот памятник древности своими надписями. Подпись "Верещагин". Верещагин - здешний рыбинспектор. Вероятно, он же прибил к сосне небольшой навес и положил под него номер журнала "Живая арктика" за 2000 год, со статьей, посвященной этому месту. Сами рисунки выбиты значительно выше на плоском камне размером метров 30 квадратных и еще на другом чуть поменьше. Сожалеем, что не сможем познакомиться с Верещагиным: он живет на левом берегу, с которого мы уплыли, а нам надо двигаться вперед. Нам повезло - заходящее солнце освещает рельеф камня сбоку, и рисунки отчетливо видны. На прямом солнце их было бы почти не заметно.

Статья об этих изображениях здесь http://arctic.org.ru/new/lihach.htm

Плывем. Ветер быстро несет нас на юг. Сзади накатывают медленные метровые валы. Дети радуются, как на качелях. Скоро полночь, солнце на закате. Края облаков, обращенные к солнцу, сияют розово-золотым светом. Последние лучи четко очерчивают силуэты катамаранов на воде и лица, обернувшиеся на "птичку". Лица друзей, незабываемые...

Канозеро - вечер

Ночные сумерки. Ветер мало-помалу утихает, озеро успокаивается, последние гладкие волны лениво поднимают катамараны, стихают вечерние крики чаек. Тишина. Мягкий плеск весел. Под зеркалом озера спит глубокая тяжелая вода, мы скользим по зеркалу. Мы плывем посреди сказки. Четыре часа мы плывем между спящей землей и спящим небом.

Канозеро - ночь

За два километра до зашейка мы причаливаем и ставим палатки. 4 часа ночи. Спать хочется, но ложиться не хочется. Пьем чай у костра, болтаем о том, как нам крупно повезло. Теперь мы успеваем на море, теперь у нас все в ажуре. Кто-то позаботился о нас.

Над озером идет рассвет, края гор на северо-востоке светлеют. Над поверхностью воды, как привидение, завис туман. Постепенно он охватывает все озеро и плотнеет. Туман стоит щитом, начинаясь в 10 метрах от берега, он заслоняет берега и укрывает воду, как будто защищая, не желая, чтобы она проснулась. Все замерло, подобно фотографии: прибрежные кусты, силуэты деревьев, вода. Один туман медленно бродит, как колдун по неподвижно спящему замку. Но через час солнце прорвет пелену тумана и разбудит эту капризную спящую красавицу. А мы отправляемся спать. Сегодня мы уснем счастливые.

Канозеро - утро

На следующий день ветер снова южный, но нас это уже не пугает - до входа в реку рукой подать. Умба здесь разделяется на три рукава, мы идем правым. Мы проходим не опасный, но очень эффектный безымянный порог, особенно тем, что это единственное место, где можно фотографировать с близкого расстояния.

Вход в низьменский падун

"Усы и сынъ" в низьменском падуне

До сих пор мы практически не ловили рыбу, напуганные рассказами о зверствах рыбнадзора. Над Низьмой время от времени курсирует вертолет, аккурат вдоль русла. В последствии выяснилось, что к рыбнадзору он отношения не имеет. Семга здесь должна водиться. Но за одну пойманную семгу, говорят, здесь могут выкинуть с маршрута, а рыбинспекция может свалиться, как снег на голову, в совершенно безлюдном месте - это мы знаем по опыту.

Вскоре мы вплываем небольшое озерцо, отгороженное снизу сеткой. Здесь лицензионный лов. Два мужика на моторке, по говору - американцы, водят какую-то рыбу. Мы останавливаемся и глазеем на них. Один мужик водит, другой целится подсачеком. Рыба плещется здоровенным хвостом. Килограмма 3, не меньше. Наконец, они ее вытаскивают, мы аплодируем, мужик со спиннингом театрально снимает шляпу. Плывем дальше. И видим то, чего на белом свете ваабче не может быть. За озером русло сужается до 15-20 метров и соответственно углубляется. Скорость течения около 10 км/час, но поверхность гладкая, как крышка рояля. И так на протяжении километров пяти-семи! По пути нас обгоняет та самая лодка. Мощный мотор выбрасывает фонтан пены. По-видимому, русло здесь расчистили специально, чтобы моторки могли ездить. Но как?? Ниже проплываем поселок, по карте - нежилой, но на самом деле еще как жилой. На правом берегу красуется большущий двухэтажный деревянный коттедж.

Оказывается, это база отдыха (сейчас уже забыл, как называется). К берегу подходит пожилой мужичок со словами "и охота вам, ребята, по таким слабым речкам плавать". Тыкаемся носом в берег поболтать. Мужичок из Мурманска, рассказывает, что почти весь поселок обслуживает иностранцев, которые здесь отдыхают и платят в неделю чистоганом 7000 (!!) с носа. Нашим это стоит дешевле, но наших здесь нет. Однако! - подумали мы, умножая это на жилплощадь коттеджа.

До моря остается километров 20 по длинному плесу. Встаем и начинаем ловить рыбу. Гори оно огнем. В конце концов зачем нам семга, нам бы и щучки неплохо поймать. На простор речной волны выплывают каты, увешанные со всех сторон удилищами. Но везет в этот вечер Рыбаку и Адмиралу, которые решили отплыть чуть подальше. Иногда ведь до удачи буквально сотня гребков...

Пока Адмирал со спиннингом на коленях греб к подветренному берегу, Рыбак закидывал свою блесну. Монолог Рыбака: "Стой! Зацепилось кажись. А может клюнуло. Нет, зацепилось, разверни левее. Смотри-ка дергает. Щас-щас... Блин, клюнуло!". Рыбак подводит щуку к борту, Адмирал хватает ее за жабры. Дальше все повторяется: стой, вроде зацепило... и т.д. Через полчаса возвращались с тремя щуками и большущим окунем. На берегу толпится народ, глядя в воду и прикладывая палец к губам. Оказывается, под берегом стоит щука. У Рыбака руки заняты рыбой. "Кидай!" - шепчет Рыбак, показывая подслеповатому Адмиралу местоположение щуки рукой. Адмирал бросает в указанном направлении и через 5 секунд, от волнения соскочивши в воду, держит щуку в руках.

Медвежий плес - день. Народ плывет купаться

Медвежий плес - вечер

Медвежий плес - ночь

Поужинав и позавтракав копченой щукой, движемся дальше. По мере приближения к морю берега становятся выше и каменистее. Перед последним, "морским" порогом на левом берегу камень в 9-этажный дом. В устье находится районный центр Умба. Мужское население от 10 до 70 лет, более или менее под хмельком, сидит на берегу с удочками. На пороге нас обгоняют конкуренты.

Камни по берегам перед морем

Море. Каждый раз это удивительный момент - вплытие в море. Это другая стихия. После пресноводной живности реки, мутноватой воды, илистого дна, запаха озерной тины, море - как королевский дворец после пляжной закусочной. Все моментально меняется. Вот только что вокруг тебя все жужжало, плескалось, толкалось и произрастало, как в первобытном бульоне. И вдруг меняется цвет, размер, запах и ритм. Берег моря на сотни метров одет в камень. Розово-коричневые тона сменяют зелень леса. Морской ветер, кажется, проникает в сердце. Прибой уже не прихоть ветра, он живет своей самостоятельной жизнью. Каменная кромка берега хрустит под ногой мельчайшими ракушками. Песок и ил больше не набиваются в обувь. Вода становится кристально чистой. Мошка исчезает. Соль повсюду наводит свой порядок.

Мы плывем по морю. Вечер, тучи. Ветер стих, большие волны мерно поднимают и опускают катамараны. Здешний морской берег изрезан лагунами, нам нужно выбрать подходящее место для последней трехдневки где-нибудь поблизости. На первом мысу встали обогнавшие нас конкуренты. Они уже успели поддать и приветствуют нас, распевая на два голоса "врагу не сдается наш гордый Варяг" и дирижируя бутылкой.

Море, последний переход

Мы не спешим. Мы наслаждаемся мерной мощной морской качкой. Сине-серые облака, мрачный и гордый пейзаж севера. Мы проходим между каменными островками, пытаясь определить идет ли сейчас отлив или прилив, из чистого любопытства. Все, что нам сейчас нужно - это найти пресную воду. Но ее здесь должно быть много.

После второго мыса мы заплываем в небольшую лагуну, метров 200. На мысу виднеется избушка и развевается российский флаг. Из избушки выходит человек и направляется к нам. Это бригадир артели рыбаков, которые живут в избушке. Он предупреждает нас, чтобы мы не сорили и не буянили, если решим здесь встать. Заодно показывает женщинам, как идти к пресному ключу. Напоследок он предлагает купить у них рыбу, если захотим, и возвращается восвояси.

Просто лес

Три последних дня на море все занимаются кто чем хочет. Кто-то загорает. Кто-то ловит рыбу. Змей сразу уходит на море и приносит треску, пойманную с берега на виброхвоста - такого резинового зеленого червяка с вертящимся хвостом. В результате все выплыли и наловили трески килограмм восемь. Удивительно, но поймали даже семгу! Часть команды пошла в Умбу и купила хлеба, по которому все так соскучились на пайке из сухарей. Так что на завтрак были бутерброды с красной икрой. Кто-то отправился гулять по окрестностям, кто-то купался. В последний вечер решили отнести лишние продукты рыбакам. Взамен Усам и Рыбаку дали две семги и одну здоровенную горбушу. Однако! - подумали мы, опять поедая утром бутерброды с красной икрой. Семгу засолили, всю, правда, съесть не смогли, разделили на части пропорционально численности.

Белое море, недалеко от лагеря

Последняя приборка территории, и мы отправляемся обратно в Умбу. Усы и Рыбак бренчат своими металлическими каркасами. Вечером мы ныряем в теплое брюхо поезда, который отвезет нас в Москву.

Ну что сказать еще. Опять не хватило. Не хватило еще одной недели свободы, дружбы, самой нормальной дружбы, которая бывает только там. Не хватило, чуть-чуть не хватило дождя, мха, напитанного дождем. Испуга и надежды не хватило, боли в плечах, ворчания команды по поводу из без повода, стука топоров, вечерней стопки спирта и побрехаловки у костра. Не хватило манной каши с горсточкой изюма утром, вкуснее которой ничего нет. Кому нужна манная каша в Москве?

Наверно счастье жить в России в том, что здесь и сейчас это возможно. Пока возможно. Когда-нибудь будет, как на Западе: проложенные тропинки, комфортабельные стоянки с запасом дров, биотуалеты. От сих до сих. И правильно, что тут возразишь. Природа не должна страдать. Она должна просто быть, ее чистота важнее наших удовольствий. Но пока у нас это возможно. Пока.